Пришло время принятия, смирения и, возможно, успокоения.
Мы тающие призраки прошлого. В реальности нас больше не существует.

здесь каждый персонаж: кликуша, манекен,
седой официант, застенчивый индиец,
и ты, уместный здесь, как труп на пикнике,
ты тоже часть кино, портовый проходимец:
но можно помолчать - никто не знает кем
вы столько горьких лет друг другу приходились.

никто не видел вас на утреннем мосту
с последней на двоих горчащей сигаретой.
где ты ладонь ее
держал - там пустоту
носи теперь, дурак и пьяница отпетый,
и имени ее в своем брехливом рту
не смешивай с вином и чёрной бранью этой;

должно быть, ты любил глядеть в ее лицо:
но это никому из них неинтересно.
теперь ты старый пёс, кривое колесо,
и все, что ты ни пьёшь, разбавлено и пресно.
зато заходит в порт закат тяжеловесно
и на пути своем захватывает всё.

#Полозкова

Надо бы рассказать об этом, наверно, уже пора:
Мониторю всплывающий/раздражающий статус твой до утра:
Если не в сетИ, попадёшь ли в сЕти,
Как мы справимся со всем этим,
Если я уйду от тебя - останется ли дыра?

Мы подходим и не подходим друг другу близко,
Я хочу на русском и на английском:
Ни один вотсап не выдержит переписки -
Противопоказаний талмуд мелким шрифтом листов на триста:
Недомогание, привыкание, аллергия, другие риски,
Только кто, блять, ищет в инструкциях этих смыслы,
Когда ноет живот и кружится голова?

Надо бы отвлечься, наверно, уже пора:
2 недели не ела, 3 вечности не спала,
Ничего не выйдет из нас, хоть тресни.
Только вижу под утро «печатает», и душа
Осторожно снимает сердце мое с ножа,
Заполняет комнату, чуть дыша,
И поёт мне мантру «а вдруг..?» твоим голосом близко-близко..

#Султанова

почему не бегу, когда ты говоришь «беги»?
почему каждый раз – с улыбкой на эшафот?
знаешь, это такая боль, от которой прет.
от которой я не реву, а пишу стихи.
(потому что иначе попросту разорвет...)

и когда будет финиш, когда ты закроешь дверь,
я найду fifty shades, даже глядя в сплошную серь…
я питаться смогу даже звуком твоих подошв…
это будет такая ломка, такая смерть,
от которых лишь больше чувствуешь, что живешь.

почему не бегу, когда ты говоришь «беги»?
этот стих – как анамнез. правда из первых уст.
может быть, потому ты так безнадежно пуст,
что до самых краев наполнил собой других.

Мила Позняковская

А вот теперь живи с этим.
Всегда.

прежде чем жизнь повернет по другому руслу
прежде чем я расскажу тебе как мне грустно
пусто и тягостно холодно горячо
я бы хотела чтобы заткнулись чувства
требующие себя принимать в расчет

страсть утолить которую нечем нечем
время которое честно сказать калечит
память которая просит чтоб было легче
легче не будет в порядке земных вещей
опыт который желает стелить солому
нервы которые жаждут улечься в кому
что там еще вообще

сердце которое хочет все знать заране
как это может быть если быть на грани
кто это вынесет кто это донесет
каждое слово бьет полосует ранит

сколько же надо любви чтобы это все

Ася Анистратенко

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

« Да,желудок промыли… Толку? Лежит как овощ.»
« Перечислите сто рублей. Окажите помощь!»
« Через месяц нашли записку его, удавку…»
« Будет пенсия. Послезавтра получим справку.»

Мама, я вырастаю из панциря. Вырастаю. Я учусь обратно – молчать про себя словами,
Говорили, что не простая, что горностай, а гляди-ка живет поживает себе один.
Мне малы полумеры, их веры и полимеры, все равно кто из них достиг, кто там вышел первым,
Я все силюсь остаться, проснуться простой и верной. И никак не выходит. Вышло бы до седин.

«Не втыкаешь, он просто хочет, чтоб ты прогнулась!»
« Ей сказали, просрочена виза - она вернулась.»
«Вытирай как надо, видишь, почти впиталось.»
« Кости, кожа, там ничего теперь не осталось…»

Они учат и учат, колотят почти до трещин, эта стая подросших хищных усталых женщин,
Эта секта мужчин, что умеют только бояться –
Просто им некуда спрятаться.
Незачем рассмеяться.
Пусть они попробуют помолчать здесь со мной про то как трое суток сгибало вдвое, как било током, как вокруг все дегенераты – Донцова, Reebok... Как горят двухэтажки, как мы орали, как не спасли, как она его била мелкими кулачками, как старуха визжала в больнице, что в почках камень, что его привезли живым, а забрали мертвым,
Что ребенка бы в сад, да ботиночки все истерты.
Что ее нашли с передозом, что он ходил к ней, пока сам не уснул в трехкамерной морозилке, что собака лежит на трассе, а дядька плачет - поводок оборвался, разве нельзя иначе..
Что ожоги, что если выйдет - совсем уродом.
Что в роддоме сказали - не мучайтесь с идиотом.
Вроде там с тормозами что-то…. А может, газ..
«Он не будет ходить.
Зато теперь не предаст.»

…. Предлагают мне то меняться, то поменять. Кто такие они, кто они, чтобы знать меня?
Кто они, чтобы я их слушала, чтоб орали?
Что им дать – они у меня ничего не брали.
Что с них взять? Я хочу тепла, но не получу.
Позвоночник звенит от лживости этих чувств.

Как реальность не зная ее под себя кроят…

Пусть хотя бы попробуют просто молчать как я.

Лола Льдова